Отправлять сообщение новым пользователям сайта могут только Звезды. Вы можете написать через 3 часа или активировать Звезду и отправить сообщение прямо сейчас.
Рано утром я топал по тротуару и пил из стеклянной бутылки сок. Милицейская машина радостно причалила к бордюру. Я взял бутылку так, что бы этикетки было не видно. Из машины вышли два помятых "красавца" и один из них торжественно объявил : "Вы пьёте пиво в общественном месте !".
Я встал в красивую позу и не менее торжественно ответил : " Я не пью пиво в общественном месте! ".
На лицах отразился мыслительный процесс. " А сейчас Вы что делаете !?" - обиженно сказали они хором.
-" пью гранатовый сок".- я показал им этикетку.
-" дайте понюхать!".
Мне стало их жаль. Я разрешил им даже попробовать. Забирать бутылку обратно мне не хотелось.
" Можете оставить себе. Всего хорошего"...
Я развернулся и потопал дальше. У себя за спиной я услышал :
" Что присосался ! Мне оставь !"
На душе у меня было легко - не зря милицию переименовали в полицию. Они теперь сок любят..эт хорошо.
Хорошо, что есть такое время года, когда не тянет в леса-поля-на берега...И по паркам гулять не уютно и ехать на шашлыки в голову не придёт. Мокрый ветер норовит "быть всегда в лицо" и старается забраться за воротник. Это время года музейно - театральное. Именно поздней осенью Нева по-особому "бугрится", когда стоишь на Эрмитажном крыльце и мокрые тротуары пустынны - дают рассмотреть свою влажную разноцветность. Если смотреть на город из окна любого музея, за окном Город выглядит не грустным, а спокойным. Похоже, хорошо ему там под осенним дождем в облаках ветреной мороси.
Невская вода покрыта одеждами отражений, волнами, блеском водяной ряби. Лишь у опор мостов обнажается она и будто тело без покрова бугрится движением, завораживает чем-то мчящимся- застывшим в вечном напряжении. В этих местах вскрывается и сила её и глубина и бесконечность. Течет река между набережных - по городу , а под мостами - по планете. Взглянув с моста, можно будто бы заглянуть в космическую бездну, увидеть человеческую крошечность и удивиться тому, какая она разная- Вода-Река Нева.
В тихом сумраке аллей Александровского парка фонарями горят лиственницы. Будто детская рука , набрав на кисточку краски, нарисовала осенние деревья. Без затей, теней и полутонов. Не оглядываясь на сердитые ёлки на втором плане, строгие дубы и вечернее осеннее небо. Стоит и трещит каждой веткой береза. Это стая синиц , взяв в кормушке семечки, расселась по веткам...как послушные дети в яслях.
Я всегда гулял по паркам Царского села утром или днём. В темнеющем вечере, вдруг понял, - впервые. Наполз туман и аллеи "повели в темноту". За туманом проявились Дворцовые тайны и легенды. И уже слышится, как идет подземным ходом отряд верных солдат спасать императора или едет поезд по тайной подземной железной дороге. А Александровский дворец вечером Хорош!
В игры играют люди, в игры играют кошки и собаки, попугаи и много кто ещё. Меня позвал мой друг посмотреть на удивительную игру.
Игру я наблюдал с его балкона как с трибуны стадиона. Рано утром он выгуливает свою собаку – спаниельку. Собаченция делает все свои дела и к семи утра они приходят к стадиону. К этому времени на одну половину футбольного поля рассаживается десять ворон, на другую – десять чаек.
Задача собаченции – поднять в воздух как можно больше плиц. Задача птиц – усидеть на поле в максимально возможном количестве. Кого сидит больше к тому моменту, когда собака устала – тот и выиграл. Спаниелька носится, помогая себе ушами, птицы не взлетают до последнего – бегают и прыгают боком. Победившая команда имеет право по кругу облететь футбольное поле выкрикивая сопернику унизительное « Рааа!-Рааа! Или Киии!- Киии!». Выполнившая свой долг собаченция отправляется завтракать.
Облака, иногда , кажутся чем - то единым. Любой , кто врывается в облако, будто бы рушит его или ранит. Иногда видно, как за влетевшим в облако парашютом или самолётом появляются белые всполохи-щупальца. В силу своих воздушных возможностей, они заделывают брешь и облако плывет дальше. Совсем иначе проникают в облака птицы. Они, как полноправные члены этого загадочного мира , принимаются облаком без движения форм - просто растворяются . Может быть облако даже подвозит птицу туда, куда ей надо...Об этом облака молчат. Как и о многом другом...
В августе бывает...на внутренних часах ещё день, но накроет город тьма дождевая и автомобильные фары не светятся, а освещают. Листья шелестят и тянутся вслед воздушным струям ветра и город тонет в мокром блеске. Этот блеск мокрого летнего города не меняется с годами, не меняются его шумы и запахи. Блеск равнодушен, но он может быть колючим, встречая на ступеньках Московского вокзала, тёплым, кутаясь в листве Летнего сада и даже пушистым, кутаясь в вихрях несущихся машин.
За исчирканным дождем окном разрябинилось. Рябины выступили из остальных деревьев далеко – «не на полшага». Как-то неожиданно громко заявили о себе. Вообще-то , рябина – скромница. И цветёт она тихо – не сообщая о себе запахами, и стоит , теряясь в деревьевой толпе. Да и места эти не у дворцов и не в парадных парках. Рябина держится ближе к городским окраинам или вовсе к лесу. В центре больших городов, рябин мало. А вот под окном панельного дома , рябиной никого не удивишь.
Могла бы рябина , на ровне с берёзой быть символом русского леса – и красота в ней и вкус ягод под стать множеству судеб. Но нет в рябине размаха, не встретишь нигде рощу или лес рябиновый – сосед ей нужен. Так и стоит, цветёт ягодами и на дожде и на морозе. Радует глаз и радует птиц.
Между Ленинградом и Царским селом есть полустанок "Музей паровозов" . Стоит там среди разных паровозов, тепловозов и вагонов большой столетний паровоз. Он как высокий сильный немногословный старик. Видимо, много где он побывал и теперь молчит об увиденном. И сила в нем угадывается и железная мудрость. В ржавчине и царапинах его бывалость. Отреставрируют его- пропадут шрамы - превратится он в лаковую открытку. Будет не то.
...Выдры много лет подряд зимовали в быстрой лесной речке. На лето они ублывали в большое лесное озеро. Но перед тем как покинуть речку, они выбирались на пригорок около старой плотины и смотрели на журчащие весенние струи...
В этот тупик на Киевском шоссе я почему-то сворачиваю именно весной. Выключаю приемник и глазею по сторонам. Я не знаю названий красок, которыми написан окружающий пейзаж. Какого цвета вспаханное поле, полное низких облаков небо, без единого листа деревья и "пушишки" на вербе. Из мать и мачехи торчат проволокой скелеты прошлогоднего репейника, обязательно валяется старое колесо. Весна. Родина..
Лента событий
