Отправлять сообщение новым пользователям сайта могут только Звезды. Вы можете написать через 3 часа или активировать Звезду и отправить сообщение прямо сейчас.
Есть две исконные печали:
Любовь к Не-тем, любовь Не-тех,
И если Вы о них не знали,
Вы, видимо, счастливей всех...
Не-той дорогою спеша,
С Не-теми Вы идете рядом,
А Тот-кто-нужен, чуть дыша,
Украдкой Вас проводит взглядом,
Но Вам об этом не узнать -
Вы где-нибудь Не-там, впустую,
Не-тем даете Вы понять,
О том, что Те не существуют,
И зазеркалью по утрам
Вы улыбаетесь натужно,
А жизнь какая-то Не-та.
И точно, что Не-та-что-нужно...
Что же ты, глупая, слёзы в подушку всё льёшь?
Вновь на трагедию стало немыслимо больше...
Сердце скулит, как избитый хозяином пёс,
Мифы внутри разрывая отчаянно в клочья.
Преданность – блеф! Это рай инфантильных мужчин,
Местных божков, коронованных собственным эго.
Что твои чувства ему? Может, адреналин?
Ты – лишь деталь от конструктора детского «Лего».
Он собирал твои мысли, как ловкий игрок.
Метко влюбляя в молчание, взгляд и улыбку.
Змеем скользил, воплощаясь биением строк,
Сны превращая в особо изящную пытку.
Пытку желанием выйти на уровень - явь.
Бегло листая страницы твоих сообщений,
Ты не увидишь, как он тебя «жертвой» назвав,
С лёгкой ехидцей запишет в блокнот поражений.
Глупая, тише, не плачь... это только бодрит...
Запах победы, как выстрел на линии старта.
Снова в бега, от которых порою тошнит...
Он не умеет иначе... Он болен азартом.
Искренне жаль... не изведав любовных глубин,
Горе–актёр, заигравшись в вершителя судеб,
Будет пожизненно вписан в «альфонсы души».
Ведь разбивая доверие – счастлив не будешь.
За окном туман стелился, Шарик лаял у ворот,
наспех я поел, побрился и потопал на завод,
бывший железобетонный, но сейчас не это важно,
на работу безусловно, вообщем топал я вальяжно,
шёл и думал о насущном, как паршиво быть несчастным,
отчего живём так скучно, о высоком и прекрасном,
пахло жареной селёдкой, керосином и борщом,
впереди идущей тёткой, её импортным плащом,
волновали птичьи трели, эти запахи влекли,
от духов Коко Шанели даже слюньки потекли,
сзади стройная, чулочки, легкомысленный начёс,
( где мои шальные ночки ) и призывный цвет волос,
подрулил я к ней как мачо, оценил лицо и грудь
и решил, что с этой клячей мне заказан дальше путь.
Да, увы, не Афродита, не крива и не горбата,
пусть не видно целлюлита, но немного старовата,
эта старая лахудра, крокодила чуть покраше,
на лице в три слоя пудры, норовит и всё туда же,
вообщем что не говори, но во мне ещё есть порох,
мне лишьвосемьдесят три, ну а ей - ужеза сорок,
мне не нужно лезть на стену, всё давно по-барабану,
отишачу лучше смену, но знакомиться не стану!
Всякие со мной случались вещи,
Но итоги подводя вчерне,
Я давно ценю продажных женщин
Лишь со скидкой к оптовой цене
Может я бездушен и нечуток
И имею узкий интерес,
Только не люблю я проституток
Всяко: ни поштучно, ни на вес
В чём же дело? В пресловутой лени?
Или недоразвит мой рефлекс?
Может быть мне просто жалко денег
Заплатить за этот драный секс?
Что вы, что вы! Не в бабосах дело,
Я готов их тратить до копья,
Чтоб потом ухаживать за телом,
Кое по стремленью выбрал я,
Чтоб украсить оное цветами,
А хозяйку, вычитав сонет,
Приобняв холёными перстами,
Увести в «ат-дельный кабинэт»
Где отведав и вино и сласти,
В поцелуях вымочив усы,
Закружиться в пароксизме страсти,
Не смотря при этом на часы
А затем, усталым и счастливым,
За бокалом тонкого вина,
В разговоре томном и учтивом
Провести весь вечер допоздна
Чтоб в дальнейшем, выйдя из релакса,
ПОМНИТЬ ВСЁ до скорбного конца…
А купить минет за сорок баксов –
Недостойно мужа и отца!
Оно как дождь. Вставая молчаливо
навстречу ночи с темного залива,
оно с земли глухой и сиротливой
уходит в небо, свыкшееся с ним.
И, падая, течет по мостовым…
Льет в серые часы, когда округа
к рассвету тянет улицу, как руку,
когда тела, не разгадав друг друга,
кончают путь по замкнутому кругу
и люди, ненавистные друг другу,
в одной постели молят о покое,-
тогда к морям течет оно рекою...
Ей было пятнадцать, ему – семнадцать… Ну, разве не дети, скажи?
Он первым был, с кем ей пришлось целоваться за всю её детскую жизнь…
И не с чем сравнить, и наивность, и дерзость, и глупость, и максимализм…
И верилось – станет единственным первый на всю её взрослую жизнь…
К тому же от пап и от мам отбиваться должны были вскоре они –
какая быть может любовь в пятнадцать? И даже в семнадцать – ни-ни!
А честно скажи – ты б послушал кого-то в пятнадцать? Эмоции прут…
А нудные дяди и глупые тёти вещают им про институт…
Тут взрослость, до перехвата дыханья, до спазмов внизу живота,
а эти гундосят про образованье – вот косность-то, блин! Ещё та!
Возможно, назло, может быть, от испуга, а, может, неопытность тут
виною была – залетела подруга… Какой уж тут, мать, институт…
…Прошло двадцать лет. На одной из окраин живёт рядовая семья.
Считают их все идеальною парой – и ты посчитал бы, и я.
А то, что друг друга давно ненавидят, в испорченной жизни винят,
что в каждом словечке и взгляде обида – так то ж не кинжал и не яд…
А ты выбрасывай сердце свое корявое на помойку,
Когда он выйдет из двери, встанет в свою любимую стойку,
Руки сложит, потирая ладонь о ладонь,
Или волосы начнет поправлять... Разжигая в тебе огонь
Своим безразличием, разговором о новых дамах,
Ну а ты, приличная, слово не выронишь, словно закрытая в замок
Со своими мыслями, мечтами, проблемами, спорами,
Ждешь от него приятного, а он тебя кормит ссорами,
Натравливает на твою душу собак целыми сворами,
А ты стоишь со своими чувствами неприкрытыми,
А всё туда же, отстаиваешь, что они одеты, отмыты...
А он к тебе прикоснется, - взорвешься вся динамитом,
Сорвешься, не сдержишься, руки к нему протянешь,
Куда придется целуешь его, в глаза заглянешь....
А на тебя оттуда ведро холодной воды и острое жало.
Закрываешь глаза и молишься:
"Господи, почему я раньше отсюда не убежала..?"
Лента событий
